В детстве наш герой не знал, кем хочет стать. Да и не мог знать: любое новое дело вспыхивало в нём любопытством и радостью — лишь бы оно поддавалось быстрому освоению хотя бы в общих чертах. Больше всего ему нравилось приносить в мир что-то новое и необычное. Особенно сладко было понимать: кроме него, этих творений не увидит никто. А значит, можно не ограничивать себя ни в эмоциях, ни в смыслах, ни в хронометраже. Наброски в тетрадке, мелодии, напетые себе под нос, целые миры, выстроенные из ничего, — сам факт того, что нечто рождается из одних только мыслей, дорогого стоил. Но мир прагматичен, а реальность статична. Они настойчиво подталкивали: отбрось творческое подальше, займись приземлённым. И периодически наступали времена, когда герою приходилось жертвовать самим процессом созидания — ради того, чтобы преуспевать в делах полезных, нужных, но чужих.
