О, сколь престранно устроен мир сей! В лабиринте человеческих диспутов, где каждый философствует, аки петух на насесте, я блуждал подобно страннику, затерянному в бескрайнем океане сомнений. Вечные вопросы о бытии высшего начала терзали мою душу, принуждая вступать в нескончаемые прения с оппонентами, кои столь же пылки в своих убеждениях, сколь слепы в истинном знании. С жаром новообращённого я ринулся в эти дебаты, мня себя проповедником истины, способным развеять мрак невежества и указать путь к свету познания. Но время, сей неумолимый судья, текло своим чередом: мгновения слагались в часы, часы — в дни, дни — в месяцы, а споры всё не утихали. Я расточал драгоценнейшие минуты бытия, силясь навязать другим своё видение истины, и упустил главное — путь к собственному познанию. Доводы мои становились всё изощрённее, но сердце подсказывало: что-то здесь неладно.
