Мировоззрение меняется естественно, но раньше это происходило иначе, чем сейчас, а дальше будет ещё быстрее. Первобытные люди десятками тысяч лет жили в одной среде и решали одни и те же задачи: собирательство, каменные орудия, шкуры. Потом перешли на мясо — на это ушли сотни тысяч лет. Огонь освоили, а соль к жареному мясу добавили не сразу, ещё пара сотен тысяч лет ушла на привычку. Потом прогресс ускорился: каждые двести-триста лет — новое открытие. Скотоводство уступило земледелию, разрозненные общины — поселениям. За последние двести лет прогресс стал необычайно быстрым. Две мировые войны подстегнули его ещё сильнее. Люди одержимы покорением времени. Но скорость растёт, а баланс теряется: в одной области прорыв, в другой — провал. Это важно держать во внимании, потому что скорость — не нейтральная величина. Она меняет человека: он перестаёт успевать осмыслять то, что производит. В «Мы» Замятина люди живут по расписанию, где нет места ни сомнению, ни душе, — и это не фантастика, а логика ускорения, доведённая до конца. У Платонова в «Котловане» и «Чевенгуре» стройка нового мира идёт так быстро, что человек под ней просто исчезает — невероятные вещи уже не заслуга героя, а человек является лишь мгновением в жизни гигантских процессов современного общества. Послевоенное искусство это подхватила: особенно отличилась в этом набирающая популярность европейская философия экзистенциализма. Пишут не о человеке, а о его пустоте, и продают эту пустоту как откровение. Даже великие литературные произведения древних времён — отступают под напором контента, который должен просто нравиться. Фильмы на один вечер, видео на 15 секунд. Общество сейчас мчится всё быстрее, но не может удержать равновесие. И писатели лишь отражают этот дисбаланс, донося до читателя простую мысль: он тоже часть потока, который сам не выбирал. #ИскусствоВечно